ДЕШИНА МАРИЯ МИХАЙЛОВНА
Родилась я в 1928 году в Брянской области село Сушаны (устаревшее Хорошеевка) Климовского района. В семье было трое детей. Отец – председатель колхоза, мама работала в колхозе. Я закончила 4 класса и больше не училась, пошла работать: вручную молотили рожь, пшеницу, затем очищали на веялке, просеивали, пахали плужком, сажали капусту. Когда началась война, отца не сразу забрали на фронт. Но перед приходом немцев, будучи партийным, получил приказ уходить с нашими войсками.
Воевать ему не пришлось, он погиб недалеко от села, в колонну попал снаряд. Сосед подбежал к нему: «Михаил Прокопович, поднимайся!», - а он убит.
В конце августа в деревню вошли немцы, повседневная жизнь превратилась в выживание.
Поселились они в сельсовете, жителей из домов не выгоняли, не гонялись за курами, не тащили свиней и коров из сараев…, - ничего подобного не было. Но все равно мы их боялись. Возле сельсовета колодец был, мы туда за водой ходили. Немцы увидят нас и кричат: «Гуд, панинка!». Страшно было, мы что попало на себя надевали, голову заматывали тряпками, наберём воды и бегом, а немцы следом за нами.
Во время войны на работы в Германию молодежь угоняли и меня чуть не забрали. Мы с мамой дома были, смотрим в окно – идут немец, староста и полицай. Куда прятаться? Выскочила я в коридор, там лестница на чердак. Я по этой лестнице поднялась наверх, под трубу легла и не дышу. Они зашли в сенцы и спрашивают у мамы: «Матка, где панинка?» Знают, что здесь девки есть, староста их и привёл. Мама к старосте обращается: «Максимочка, уведи их, нет панинки, она на мельницу ушла». А мы на мельницу рожь носили, мешки по 15 килограмм, перекинем через плечо и несём 3-4 километра. Немец не поверил, собрался на чердак лезть, догадался, наверное, уже и ногу поставил на лестницу. Тут моя мама как бросится ему на спину, за шинель тянет, кричит: «Пан, там никого нет!». Староста и полицай стали его отговаривать, мама плачет и всё время повторяет, что я ушла на мельницу. Как-то отговорили немца и меня спасли. А многих моих подружек забрали в Германию, они там проработали пять лет, потом почти все вернулись в село.
В войну от голода умерла средняя сестра. Возле дома был бугорок, она на нём лежала. Солнышко светит, а она лежит вся опухшая от голода и хлеба просит.
Возле каждого дома жители выкапывали окопы и как только заслышат гул самолётов – сразу всей семьёй выскакивали из дома и прятались в окоп, пока те не отбомбятся. Так прожили мы в оккупации два года.
Началось наступление Советской армии. За селом протекала река Снов. В деревне немцы, на противоположном берегу – русские, снаряды бьют по деревне, а мы не успели уйти. За домами кусты были, гай у нас назывались, там мы и спрятались. Мать корове верёвку на рога, в сумку кинула чугунок с фасолью, больше ничего - ни хлеба, ни другой еды, нас забрала и в эти кусты, а там уже много людей пряталось. Страшно было. Мы сидели без огня, спали на голой земле, а там – крапива, кочки, грязь, уже осень была, холодно. Я до сих пор не могу даже маленький кусочек хлеба выбросить, потому что в войну голодать пришлось, всё время есть хотелось.
Чем ближе были наши, тем громче были выстрелы и взрывы, снаряд то не долетит, то перелетит нас, и в этот момент я больше всех кричала. Меня все ругают, а я не могу. Два дня сидели в гае. Лишь когда стало тихо, мы вернулись обратно в деревню. Немцев в деревне уже не было, нас встретили советские солдаты. Радость была неописуема! Все смеялись и плакали. Не верилось, что после этих двух дней и ночей остались живы. Отступая, немцы не сожгли наше село, дома остались целыми, только два гумна с рожью подожгли.
После войны в 1946 году мамин брат вызвал нас по пропуску на Дальний Восток, жил он в посёлке Фридман. Мы доехали до Брянска, а оттуда поехали на Москву. Поезд был забит людьми, и нам пришлось ехать на крыше. Из еды у нас был мешок с сухарями и яблоки, но однажды ночью мешок с сухарями украли. В Москве мама продала остатки яблок и купила хлеб. Потом нас посадили в товарный поезд и загнали куда-то в тупик, только через неделю отправились мы на восток. Ехали долго – день едем, три стоим. Во время стоянок готовили себе еду на костре, в реке можно было постирать, помыться, хорошо, что не холодно ещё было. Так ехали мы полтора месяца. К началу сентября добрались до посёлка Фридман. Нас встретили, но в дом не пустили, потому что у нас было много вшей. Помыли в бане, остригли, сожгли старую одежду, накормили хлебом и чем-то горячим. Скоро сестра пошла в школу, а я работать, мне было уже восемнадцать лет. Через год я вышла замуж, муж был военный, старше меня на двенадцать лет. Жили ладно, понимали и уважали друг друга, у нас родилось трое детей.
Мария Михайловна сейчас живёт в городе Партизанске. Когда мы спросили у неё: «Если бы вам предложили прожить один день из детства, то как бы вы его провели?». Немного подумав, она ответила: «Не знаю. У меня не было детства».
